Home / Статьи / История Ислама / Битвы Пророка. Глава вторая — Битва при Ухуде

Битвы Пророка. Глава вторая — Битва при Ухуде

Битва при Ухуде. Вступленье

Я продолжаю летопись Джихада
И приглашаю Умму в те века,
Когда мирок общины Мухаммада
Пыталась смыть неверия река.

Мы вспомним, ин-ша Аллах, про поколенье,
Которого, увы, уже не будет,
И погрузимся мысленно в сраженье,
Известное как «Битва при Ухуде».

Сие для мусульман напоминанье,
Сие знаменье для спешащих к Раю.
Итак, включив мышленье и сознанье,
Я с помощью Аллаха начинаю.

Часть первая. Мекка готовится к войне

Прошёл уж после Бадра целый год,
Но гнев мекканцев все не шёл ко дну,
Охвачен жаждой мести был народ,
Отбросив прочь покой и тишину.

Пред Меккой было только два пути —
Или забыть про Бадра пораженье
И дать Исламу крепнуть и расти,
Иль дать Медине новое сраженье.

И Меккой было выбрано второе,
А значит, ею выбран путь войны,
Но это дело очень непростое,
К тому же средства для неё нужны.

Активность в этом деле проявили
Абу Суфьян, Икрима и Сафван,
Что вожаками у неверных были,
И ими же был разработан план.

Но прежде они руку наложили
На тот Абу Суфьяна караван,
Хозяевам же груза объяснили,
Что он послужит против мусульман.

Когда с деньгами был решён вопрос,
Ко всем неверным был отправлен зов,
А так как на войну не падал спрос,
К ним устремился сброд со всех концов.

Сафван даже привлёк в поход поэтов,
Которых все вокруг прекрасно знали,
О, как был изощрён язык куплетов!
О, как их строки злобу разжигали!

И, кстати, одного из сих поэтов
Посланник после Бадра отпустил,
С него взяв обещание при этом,
Чтоб сей поэт Исламу не вредил…

Часть вторая. Войско курайшитов

Я в продолженье к предыдущей теме,
Хочу на то, читатель, указать,
Что для сраженья курайшитов племя
Три тысячи бойцов смогло собрать.

Не слабым было также оснащенье,
Одних только доспехов сотни штук,
Хватало и верблюдов, без сомненья,
Причём на каждом был поклажи вьюк.

И не забудем всадников две сотни,
Что не садились на своих коней,
И то была не шайка с подворотни,
А Мекки знать и цвет богатырей!

Их вёл в поход Халид бин аль-Валид,
В ту пору бывший всё ещё неверным
(Хвала Аллаху, не был он убит,
Покуда оставался в битвах скверным).

Ему Икрима в этом помогал
(Меж ними, кстати, есть немало сходства),
Ну а Абу Суфьян осуществлял
Всеобщее войсками руководство.

Вожди Курейша даже пожелали
Пятнадцать женщин взять в поход с собой,
Чтоб те стоять их насмерть побуждали,
Когда ожесточенным станет бой.

И войско это двинулось к Медине,
Намереваясь дать жестокий бой,
Чтоб в будущем, иль впредь, или отныне,
Уж не ходить с поникшей головой.

Часть третья. Медина готовится

Как только войско проводила Мекка,
Следивший за всем этим аль-Аббас
С письмом послал в Медину человека,
В нём изложив, что видел, без прикрас.

Посланец аль-Аббаса быстро мчался —
Такое дело не должно быть пешим —
И до Медины за три дня добрался,
Вручив Пророку срочную депешу.

Пришли в движенье жители Медины,
К сраженью и готовясь, и стараясь.
И были начеку её мужчины,
С оружием своим не расставаясь.

Усайд и два Саада охраняли
Посланника с его семьёю днем.
И у порога дома ночевали,
Заботясь ради Господа о нём!

Другие группы заняли дороги,
Чтоб не было внезапным нападенье.
И с чувством беспокойства и тревоги
Ложилось и вставало населенье.

Тем временем воинственная рать
К Медине неуклонно приближалась.
И злобы в ней уж было не унять,
И жалости в ней места не осталось.

Когда она к Медине подходила,
У аль-Абвы, что к граду недалёка,
Жена Абу Суфьяна предложила
Разрыть могилу матери Пророка.

Но воины её не поддержали,
К тому же против был Абу Суфьян.
И данного кощунства избежали,
Боясь ответных действий мусульман.

Часть четвертая. Сон Посланника Аллаха

И вновь Посланник собирает сход,
Точнее штаб, что высший и военный,
Чтоб выслушать, что думает народ,
Быть может, кто-то даст совет бесценный.

Но прежде в нём Посланник сообщил
Об утреннем видении своём:
«Воистину мне сон ниспослан был,
Который возвестил мне о благом!

Я видел в нём, как резали коров,
Как я просунул руку в панцирь крепкий,
Плюс ко всему явил мне сна покров
Зазубрину меча подобно метке».

Сей сон был истолкован так Пророком:
«Коровы — это те мои асхабы,
Кому в бою предписано жестоком
Погибнуть ради Господа Каабы.

Тот панцирь крепкий — Светлая Медина,
Где среди вас проходят дни мои,
Зазубрина ж меча сулит кончину
Кого-то из мужчин моей семьи!»

Затем Пророк своё озвучил мненье,
Что лучше воевать в пределах града,
Ведь если взять сей град — врагов решенье,
То узость улиц — лучшая засада!

К тому ж, когда мужчины станут биться,
Им женщины помогут с крыш домов,
Они в бою на них будут ютиться
И будут с них закидывать врагов.

Но было ль населенье с ним согласно?
У всех ли было мненье с этим сходно?
Нам в следующей части станет ясно,
Коль будет это Господу угодно!

Часть пятая. Планы меняются

Немало из сподвижников Пророка,
Кому при Бадре не пришлось сразиться,
Не видели в Медине биться прока,
Желая на открытом месте биться.

Один из них Посланнику сказал:
«Мы ждали этот день и эту сечу.
И вот Аллах нам это ниспослал,
Так выйди же, Пророк, врагам навстречу!»

А во главе всех рвавшихся в сраженье —
Хамза, что Лев Аллаха, находился.
Он с поднятым мечом и настроеньем
К Пророку громогласно обратился:

«Я Тем клянусь, Кто ниспослал Писанье,
Что не притронусь к пище до тех пор,
Пока не утолю своё желанье
Сразиться с ними, выйдя на простор!»

В конце концов, Посланник согласился
С желанием и мненьем большинства
И напоследок к людям обратился,
Найдя для Уммы нужные слова.

Затем Пророк отправился домой,
Чтоб быть готовым к дальнему походу.
И вскоре, взяв оружие с собой,
Он вышел к ожидавшему народу.

Уже завершены приготовленья,
Уж в прошлом и истома, и услада,
Уже маячат призраки сраженья,
Уже готово войско Мухаммада.

И вот подобно бурному потоку,
Который не свернуть и не унять,
Из города последнего Пророка
Выходит на пути Аллаха рать!

Часть шестая. Войско мусульман

Имело войско тысячу бойцов —
Краса и гордость Уммы Мухаммада,
Оставивших на Бога быт, и кров,
И семьи, и родные стены града!

Имело войско сто литых кольчуг
(Что очень часто защищают тело),
Но вот коней, их седел и подпруг
В походе это войско не имело.

Вся эта рать вместилась в три отряда:
Амиром мухаджиров был Мусхаб,
Что был прекрасным воином Джихада
И в дааватах также был не слаб;

Отряда из мединцев-ауситов
Усайд бин аль-Худайр был командир;
Отрядом же мединцев-хазраджитов
Командовал Хаббаб бин аль-Мунзир.

В походе этом трудном и далёком,
Как изгородь, как мощная преграда,
Пред молчаливым ехали Пророком
Закованные в латы два Саада.

Преодолев высокий перевал
Как можно незаметней и быстрее,
Посланник, оглянувшись, увидал,
Отряд скакавших рядом иудеев.

Пророк был удивлён таким «гостинцем»
И он спросил: «Чего они хотят?» —
«Помочь тебе и остальным мединцам», —
Сказал Пророку знавший их Саад.

«Скажи мне, а в Исламе сей отряд?» —
«Они в неверье», — был ответ Сада.
«Тогда пусть возвращаются назад,
Нам помощи безбожников не надо!»

Часть седьмая. Предательство Абдуллаха ибн Убайя

Уж пред Ухудом, в местности Шайхан,
Посланник, что командовал войсками,
Домой отправил юных мусульман,
С известными в дальнейшем именами.

Чуть позже, у местечка аш-Шаута,
Пророк возглавил утренний намаз,
Но то были тревожные минуты —
За ним следили сотни вражьих глаз.

И там же лицемер ибн Убай
Надменно вышел из повиновенья,
Решив вернуться в свой далекий край,
Устроив напоследок представленье.

С собой увёл он триста человек,
Что в общем составляло треть бойцов,
Сказав, что никому не даст вовек
Губить себя, и братьев, и отцов!

Он сделал это всё демонстративно,
Чтоб поползли среди мекканцев слухи
И чтоб это сказалось негативно
На войске и его моральном духе.

И он почти что своего добился
И часть бойцов решила отступить,
Но к ним Пророк с аятом обратился
И этим смог всех слабых укрепить.

…Такое сплошь и рядом в наши дни,
Когда Джихад бросают лицемеры.
Будь прокляты Создателем они!
Геенна всем, отрекшимся от Веры!

Часть восьмая. Остатки войска подходят к Ухуду

Осталось в войске человек семьсот,
Что очень опечалило Пророка,
И с ними он решил пойти в поход,
Чтобы мекканцев обойти с востока.

В пути с Пророком случай приключился:
Когда он шёл по вспаханной земле,
Пред ним её хозяин появился,
Чья жизнь слепца прошла в глубокой мгле.

Услышав, что идёт мекканцев рать,
Слепец сей, лютой злобою горя,
Стал в лица мусульман землёй швырять,
При этом лицемерно говоря:

«Пусть даже ты и Господа Пророк,
Но здесь мой дом и здесь я обитаю,
Найди себе другую из дорог,
По этой я идти не разрешаю!»

В порыве благородном и горячем
Его хотели воины убить,
Пророк сказал: «Оставьте, ведь незрячим
Помимо глаз и сердце может быть!»

Посланник продолжал в обход движенье.
И вот, уж подойдя к Ухуда склону,
Он принимает твердое решенье
Занять в ущелье этом оборону.

Мекканцам словно в призрачном тумане
Вдруг стала, наконец, ясна картина:
Пред ними находились мусульмане,
А где-то позади была Медина.

Как дальше развивалися событья
В сей теме, на истории богатой,
Вам попытаюсь, ин-ша Аллах, раскрыть я
В главе, что именуется девятой.

Часть девятая. План обороны

Посланник, подготавливая рать
Для долгого и трудного сраженья,
Решил стрелков полсотни отобрать,
В чьей меткости он не имел сомненья.

Сим лучникам велел он встать на склоне,
Назначив бин Джубайра командиром,
И конницу врага при обороне
Иметь для стрел своих ориентиром.

Посланник в продолженье разъяснил:
«Чтоб ни случилось, оставайтесь тут,
Чтоб знали мы, что наш надёжен тыл
И сзади уж на нас не нападут!

И если вдруг нас станут убивать
Иль если мы добычу захватили,
Не надо к нам бросаться помогать,
Вы оставайтесь там же, где и были!»

Пророк продолжил строить оборону
И войско разделил на два крыла,
Чтоб ограничить наступленья зону
И чтоб пехота выстоять могла.

Свой лагерь он устроил на холме,
Что войску помогло бы без сомненья
(Пророк любой исход держал в уме)
На горький случай в битве пораженья.

Так завершилась расстановка сил,
Которые имел Посланник Божий.
И то субботний день Шавваля был,
Безоблачный, безветренный, пригожий.

Часть десятая. Меч Посланника Аллаха

Посланник всем асхабам запретил
Вступать в сраженье без его приказа
И панцирь двусторонний нацепил,
Что до сих пор не надевал ни разу.

Стараясь приподнять их дух и пыл
(Чтоб это всё возвысилось утёсом),
Посланник меч булатный обнажил
И обратился к воинам с вопросом:

«Ну, кто из вас возьмёт его как надо?»
Хоть так была нежданна эта речь
И так же неожиданна награда,
Но люди поспешили взять сей меч.

Средь подбежавших воинов Джихада
И доблестный Абу Дуджана был,
И он спросил: «Что значит, взять как надо?»
Пророк, услышав это, пояснил:

«Ты должен им рубить все вражьи лица
Погрязшего в своём неверьи стада,
Покуда меч в бою не накалится…» —
«ВаЛлахи, я возьму его как надо!»

Сподвижник сей носил с собой повязку,
Что надевал пред битвой всякий раз,
Когда готов был биться без опаски,
Надел её он кстати и сейчас.

И взяв сей меч, асхаб, не знавший страха,
Меж воинов прохаживаться стал,
И видевший его Пророк Аллаха
С улыбкой неприметною сказал:

«Когда по миру кто-нибудь идёт
И в облаках витает самомненье,
Его всегда проклятье Божье ждёт.
И лишь подобный случай – исключенье!»

Часть одиннадцатая. Построение мекканцев

Теперь о многобожниках немного,
Что встали войском против мусульман,
Они рядами выстроились строго,
А в центре был их вождь Абу Суфьян.

Командующим правого крыла
Назначен был Халид бин аль-Валид,
Что не слезал почти с коня седла,
Воинственный имея взгляд и вид.

На левом фланге главным был Икрима,
Командовал пехотою Сафван —
Мекканцам было так необходимо,
Чтоб в каждой части войска был таран.

Курайша знамя вот уж много лет
Носили люди рода абд ад-Дар.
И это был их долг и их обет,
Что соблюдал средь них и мал, и стар.

Абу Суфьян, прекрасно это зная
(Здесь так удачно опыт пригодился),
Гордыню сего рода задевая,
С насмешкой к знаменосцам обратился:

«В день Бадра наше знамя было с вами.
И нас постигло то, что вам известно,
В бою атаки следуют волнами —
На знамя, а потом уж повсеместно!

Пока знамёна держат высоко,
Еще способны воины держаться,
Коль защищать вам знамя нелегко,
То лучше перед битвой с ним расстаться!»

…Насмешки знаменосцы не забыли
И в битве среди прочего всего
Недюженую стойкость проявили
И вскоре пали все – до одного!

Часть двенадцатая. Перед битвой

Уж пред сраженьем вождь Абу Суфьян
Еще одну попытку предпринял
Найти в сердцах ансаров тот изъян,
Что поводом бы для раскола стал.

К ансарам сей хитрец послал гонца
С казалось бы хорошим предложеньем:
«Оставьте нас сражаться до конца
С покинувшим наш город населеньем!

Нам нет нужды сражаться насмерть с вами,
Верните нам заблудшую родню!» —
Ансары обменялись с ним словами,
Что пресекли все речи на корню.

…Таких нелепых предложений вздор
Так в нынешнее время переносят,
Когда при штурме братьев и сестёр
Амира бросить и сдаваться просят…

Чуть не забыл про роль мекканских жён,
Которых Хинд бинт Утба возглавляла,
Сей слабый пол был зол и напряжён,
И это так неверных вдохновляло.

Они ходили группой меж рядов
И били в бубны, песни распевая.
И так был их постыден к битве зов!
И так они жеманились, играя!

Не буду приводить вам суть куплетов,
Они порочны как и те, кто пел их,
Они не породят в мозгу сюжетов,
По-райски чистых, ангельских и белых!

Часть тринадцатая. Начало боя

Две армии сошлися наконец.
И на верблюде выехал на бой
Курайша знаменосец-удалец,
Что знаменем гордился и собой!

Он Тальхой ибну абу Тальхой звался,
Муслимы же его «тараном» звали,
Он смелостью огромной отличался,
Сие и мусульмане признавали.

Сей мушрик бросил вызов мусульманам,
И охладел в сей миг у многих пыл,
Но аз-Зубайр, всех растолкав станом,
К отважному мекканцу поспешил.

Он на мушрика бросился мгновенно
(И это было лишь началом чуда)
И в схватке краткой, но самозабвенной,
Сразил мекканца на спине верблюда.

Хоть и могуч был сей мекканец павший,
Но все же был муслимом поражён,
Посланник же, за боем наблюдавший,
Был очень рад и очень удивлён.

Ещё не отойдя от изумленья,
Пророк хвалу Всевышнему воздал
И гласом, не скрывающим волненья,
Он о своём сподвижнике сказал:

«Апостол был у каждого Пророка,
Как Божья милость посланная нам,
Моим же до положенного срока
Стал аз-Зубайр ибн аль-Аввам!»

Часть четырнадцатая. Сражение за знамя

Сей поединок дал толчок сраженью,
И стала сталь искриться и звенеть,
И стало ясным воинов стремленье —
Иль уничтожить или умереть!

Особенно сраженье разыгралось,
Пред знаменем, что защищала рать,
Курайша знаменосцам оставалось
По зову долга молча погибать!

И их погибло десять человек —
Что значит родовое чувство долга! —
И в сём бою закончился их век,
Что длился и бездарно и недолго.

И вскоре знамя подхватил их раб,
Что мавром был и что Савабом звался,
Сей эфиоп был стоек и неслаб,
И дольше всех хозяев продержался.

Ему сначала руку отрубили,
Но знамени сей раб не отпустил.
И все ж его в конце концов убили,
Когда он уж совсем лишился сил.

Покачиваясь словно на волнах,
Он голосом, исполненным страданья,
Воскликнул перед смертью: «О Аллах!
Ужель не заслужил я оправданья?»

И знамя после павшего раба
Всё оставалось на земле лежать,
Казалось, что сие его судьба
И никому его уж не поднять…

О том, как на других шёл бой участках,
О чьей-то славной смерти иль раненьи,
О всех перипетиях и завязках
Мы, ин-ша Аллах, узнаем в продолженьи.

Часть пятнадцатая. Ход сраженья в других местах

Помимо боя за курайша знамя,
Мушрики гибли и в других местах,
Они упрямо торопились в Пламя,
С взыванием к тотемам на устах.

В рядах же мусульман царил дух Веры,
Их превративший в яростный поток,
Что разбивал неверия барьеры
И размывал безбожия песок.

Шахады вкус был счастьем сих людей,
Ведь это были избранные люди.
И требующий Рая клич: «Убей!» —
Девизом стал сраженья при Ухуде.

И здесь и там мелькал Абу Дуджана
В повязке красной и с мечом Пророка,
Он сеял смерть, хоть пожинал и раны,
То впереди, а то в тылу глубоком.

И лев Хамза в бою не отставал,
Сражаясь в самом центре рукопашной,
Он из врагов лишь лучших выбирал
И был причиной суматохи страшной.

Он был подобен вихрю иль бурану,
И от его ударов разлетались
(Такого бы сегодня Дагестану,
Чтоб кяфиры поменьше улыбались!)

Сей лев был весь в поту, крови и пыли —
Как эта смесь страшна и как красива! —
Но всё же Хамзу в сражении убили —
Предательски, бесчестно и трусливо!

Часть шестнадцатая. Гибель льва Аллаха Хамзы

Убийца льва Аллаха рассказал
(Его Вахши бин Харб мушрики звали):
«Я у мекканцев в рабстве пребывал,
Влача удел презренья и печали.

Уж пред Ухудом и при всём народе
Сказал мне мой хозяин бин Мутим:
“Коль ты всерьёз мечтаешь о свободе,
Останови Хамзу, покончив с ним!”

Я эфиоп и я копьём владею,
И лучше всех могу его метать.
И в битве сей, волнуясь и робея,
Я принялся средь всех Хамзу искать.

Его нашёл я в самой гуще схватки,
Он бился то с двумя, а то с одним
И разбивал ряды и их порядки.
И я с копьём стал следовать за ним.

И глядя на него во все глаза,
Я затаил дыхание немного.
Тем временем воинственный Хамза
Противника сразил очередного.

Когда же подсказало мне чутьё,
Что он броска смертельного не ждёт,
Я с силой бросил грозное копьё,
Которое вошло ему в живот.

Он зарычал и сделал шаг ко мне,
Но очень скоро рухнул на песок.
И я запечатлел как в страшном сне
Невиданного воина итог!»

…Уж больше нет искрящей стали взмаха,
И свет в глазах героя не горит,
Ушёл в Эдем могучий лев Аллаха —
Переселенец, воин и Шахид!

Часть семнадцатая. Один из героев битвы

Я как и ты, читатель мой, взгрустнул,
Но тем не менье, опишу героя,
Которого я вскользь упомянул,
Средь букв, и слов, и предложений строя.

Хамзы потеря — тяжкая утрата,
Что в битве мусульмане понесли,
Но несмотря на гибель сего брата,
Они и дух, и веру сберегли.

И был средь них ещё один герой,
Ансар, что жил в Медине под навесом,
Он был из тех, чья цель — Священный бой
(Сейчас таких найдешь, блуждая лесом).

Он вышел на сраженье, говоря:
«Я тот, кто Мухаммаду слово дал.
И он, мне меч булатный свой даря,
Быть в битве этой стойким наказал!»

И витязь сей всех мушриков сметал,
Рубил, колол, не мог остановиться.
И вскоре он мекканца увидал,
Что осквернял муслимов павших лица.

К нему муджахид яростно прорвался
И уж занёс над изувером меч,
Но женщиною кяфир оказался,
Чья в этот миг визгливой стала речь.

Её мединец убивать не стал,
Уважив меч Пророка Мухаммада,
Ведь у благих людей благой амал —
И рук, и языка, и даже взгляда!

…Но как же звался битвы сей герой,
Чья жизнь достойна целого романа,
И чей амал — мечта для нас с тобой?
Ты прав, мой брат, то был Абу Дуджана!

Часть восемнадцатая. От объятий жены к сражению

О как обширна героизма тема,
Которой нет ни края, ни конца.
И в ней мне обозначить не проблема
Историю муджахида-юнца.

Сего героя звали Ханзаля.
И был он юн, но несмотря на годы,
В нём сочетались храбрости поля
И безмятежной молодости воды.

Он только перед битвою женился,
Найдя в супруге нежности покров.
И у неё в объятьях находился,
Когда услышал Газавата зов.

Как подобает воину Джихада,
Он ласки променял на ратный бой,
Ведь фарзу айн всегда важней услады
И выше, чем любой мирской покой!

Сей воин в битве яростно сражался,
Борясь с врагом по-юношески рьяно.
И сквозь ряды безбожников прорвался,
И наконец, достиг Абу Суфьяна.

Обрушив на него ударов град,
Мединец уж почти его убил,
Но в этот миг Аллаха враг Шаддад
Мечом своим муджахида пронзил.

…И он вошёл в историю Войны
С улыбкою на лужу крови севшим,
Оставившим объятия жены
И омовенье сделать не успевшим…

Часть девятнадцатая. Роль отряда лучников

Пока что ход сраженья шёл удачно,
Склоняясь в пользу устремленных к Саду.
И в этом часть заслуги однозначно
Принадлежала лучников отряду.

Халид уж три атаки предпринял,
На левое муджахидов крыло,
Но точен был сих лучников амал,
И все три раза конницу смело.

Надёжен был муслимов фронт и тыл,
И громыхал такбир над ратным полем.
И сей этап сраженья проходил
Под непрерывным мусульман контролем.

В конце концов мушрики духом пали
И стали в битве слабость ощущать,
И вскоре под давленьем стрел и стали
Сия армада кинулась бежать.

Забыты мести грозные обеты,
И громкие отмщения слова,
И песни, что так дерзко были спеты,
От строк которых кругом голова…

В толпе сверкали голени их жён,
Бежавших и поднявших край одежды —
Воистину так жалок и смешон
И взор, и вид лишённого надежды!

Муслимы же преследовали их,
Захватывая вновь и вновь добычу,
Гоняя пред собой мушриков сих
И радуясь воинственному кличу!

Ещё одно мекканцев пораженье?
Ещё один успех живущих Раем?
Ещё немного ценного терпенья —
И мы об этом, ин-ша Ллах, узнаем.

Часть двадцатая. Грубая ошибка лучников

Казалось, что победа недалёка.
И сей успех муслимы заслужили,
Но тут все те же лучники Пророка
Грубейшую ошибку допустили.

Сия ошибка чуть не послужила
Для мусульман потерей Мухаммада
И чуть уж было не остановила
Величественной поступи Джихада!

Забыв Пророка строгие приказы:
Стоять на склоне, что бы ни случилось,
На поводу у жадности заразы
Их большинство, оставив склон, спустилось.

Напрасно к ним взывал их командир,
Слова Пророка им напоминая —
Какой уж там Пророк, какой амир,
Когда добычу лицезреет «стая»!

Их побежало сорок человек
(Как будто отворились Двери Рая),
И вид добычи ускорял их бег,
Волшебным блеском зренье затмевая!

И в результате мусульман тылы
Вдруг оголились, дав врагам свободу —
Как трубы водяные без смолы,
Которые вот-вот пропустят воду.

Последний храбрых лучников десяток
На занятой позиции остался,
И сохраняя дух и с ним порядок,
На дуния соблазны не поддался.

Часть двадцать первая. Халид окружает мусульман

Использовав счастливый этот случай,
На лучников обрушился Халид,
Он стал для горстки сей смертельной тучей —
Из них и все, и каждый был убит.

А после кавалерия его
Напала на муджахидов тылы,
Которые средь прочего всего
И так были и слабы, и малы.

Терпевшие доселе пораженье
Мушрики перестали убегать
И вскоре, изменяя положенье,
На мусульман накинулись опять.

В сей миг одна из женщин поспешила
Курайша знамя павшее поднять,
И собралась вокруг неверных сила,
Чтоб знамя многобожья отстоять.

И вновь мушрики яростно сражались,
И вновь был слышен стали лязг и звон,
При этом мусульмане оказались
Зажатыми врагами с двух сторон.

Тем временем Посланник Мухаммад
За яростным сраженьем наблюдал,
А маленький муджахидов отряд
Его во время битвы охранял.

Посланника охрана состояла
Из девяти бесстрашных человек,
Но их пора Шахады не настала,
И смерть пока не тронула их век.

Когда же ход сраженья изменился
И мусульман нежданно окружили,
Посланник пред дилеммой очутился —
Спастись с охраной, бросив войско, или…

Часть двадцать вторая. Действия мусульман в окружении

Посланник Божий лучшим был из лучших,
Чей бесконечно праведен амал,
И он, презрев опасность от заблудших,
Асхабов созывать средь битвы стал.

И мушрики Посланника узнали
И с ненавистью бросились к нему.
Перед Пророком девять братьев встали
И стали выходить по одному…

Об этом чуть попозже, а пока
Узнаем, что вокруг происходило —
Картина отступленья нелегка,
А здесь она на бегство походила.

В нежданном и внезапном окруженьи
Муслимов растерялось большинство,
И мысли лишь о собственном спасеньи
Вдруг чётко обнажили естество.

Одни из них бежали прочь в Медину,
Другие на вершины забрались.
И дополняли паники картину
Муслимы, что с муслимами дрались.

И в сей неразберихе жертвой стал
Отец Хузейфы — старый аль-Йаман,
Напрасно сын к муджахидам взывал —
Отец погиб от стали мусульман.

И видя сей трагедии итог,
Что разыгралась на его глазах,
Хузейфа лишь страдальчески изрек:
«О братья! Да простит вас всех Аллах!»

…И с этих пор, до самой его смерти,
А прожил он действительно немало,
В мирской и непрерывной круговерти
Хузейфу благо уж не покидало!

Часть двадцать третья. Анас бин ан-Надр

Вокруг царили пораженья вздохи,
И был исчерпан рвения лимит,
И в довершенье к этой суматохе
Раздались крики: «Мухаммад убит!»

И этот крик последней каплей стал,
И многие оружье побросали.
И вот когда-то грозный стали вал
Стал грудой на полу лежащей стали.

И мимо сих растерянных людей,
Анас, что сын ан-Надра, проходил,
Лишённый поражения идей,
Он у стоящих воинов спросил:

«Чего вы ждёте и чего стоите?»
«Пророк убит!» — был жалобный ответ.
«Тогда зачем вам дальше жить, скажите?
Умрите ж, выполняя свой обет!»

И сей асхаб в атаку окунулся,
Отбросив все мирские мысли разом,
И набегая на врага, столкнулся
С бежавшим прочь Саадом бин Муазом.

«Куда ты, о Анас?» — спросил Саад.
«К Аллаху! — было искренним признанье, —
Я вижу свет и блики Райских Врат
И чувствую его благоуханье!»

Сподвижник до мекканцев добежал
И, сделав рейд, в итоге был сражён.
Потом Саад Посланнику сказал:
«Не смог я сделать то, что сделал он!»

…Мушрики растерзали его тело,
Но сей амал Шахидов не волнует
(И кстати, это варварское дело
По-прежнему мушрики практикуют).

Часть двадцать четвертая. Еще два эпизода

Другой асхаб к сородичам воззвал
(Сей воин был Сабит бин ад-Дахдах):
«Коль Мухаммад в сраженье этом пал,
То жив и будет вечно жить Аллах!

Сражайтесь же, муслимы, за Ислам,
Господь нам, ин-ша Аллах, успех дарует.
И Он Один поможет в битве нам,
А смерти час и так нас не минует!»

К нему ансары присоединились,
Которых он на конницу повёл.
И смерти час, к которому стремились,
К ним в этой краткой стычке подошёл.

Одним из первых пал средь них Сабит,
Увы, но мы о нём так мало знаем —
Сподвижник при Ухуде был убит
И, ин-ша Аллах, из награждённых Раем…

Уж на другом сражения краю
Один из мухаджиров проходящих,
Спросил, едва скрывая грусть свою,
У одного из на земле лежащих:

«Скажи мне, о такой-то, сын того-то,
А правда ль, что закончен наш Джихад,
А мы лишились нашего оплота,
И что погиб в сражении Мухаммад?»

Ансару неприятен был вопрос,
Но он ответил сквозь волну страданья:
«Коль он убит, то значит, он донёс
До всех людей Небесное Посланье!»

…Подобные Имана проявленья
Уж не могли на братьях не сказаться,
И к ним вернулось здравое мышленье
И новое желание сражаться!

Часть двадцать пятая. Семеро ансаров

Теперь же описать момент настал,
Каков был план Пророка в окруженьи
И доблестных сподвижников амал
При дерзком на Пророка нападеньи.

Когда настал прямой атаки час,
Пророк сказал, тревоги не скрывая:
«Кто, бисмиЛлях, отбросит их от нас,
Тот будет моим близким в кущах Рая!»

Из группы этой вышел мухаджир,
Но Мухаммад его остановил,
Тогда, поняв, что хочет их амир,
Один ансар в атаку поспешил.

Когда он пал, отчаянно сражаясь,
Его сменил ещё один ансар,
Он бросился в сраженье улыбаясь,
Летя как огнеборец на пожар!

И это продолжалось до тех пор,
Пока все семь ансаров не ушли
В Эдема лучезарного простор,
Что шире всех небес и всей земли!

Последним из семи ансаров был
Аммара бин Йазид бин ас-Сакан,
Он бился на пределе своих сил,
Пока не рухнул, ослабев от ран.

Придя ж в себя как от удара тока,
Он различил Пророка одного,
И уж ползком достигнув ног Пророка,
Затих, прижавшись к голени его!

…Посланник был и хмур, и молчалив,
Но слезы были так красноречивы.
И все же он изрёк, глаза закрыв:
«Мы были к братьям так несправедливы…»

Часть двадцать шестая. Тальха бин Убайдуллах

И вот настал тот долгожданный час
Асхаба Тальхи бин Убайдуллаха,
Как говорится, выдать мастер-класс
Мечом владенья, выпада и взмаха!

Один, ко многим противостоя,
Сподвижник сей отчаянно сражался.
Зачем тебе, о воин, жизнь твоя,
Когда Посланник за тобой остался!

И в этой беспощадной рукопашной
Асхабу по руке мечом попало,
Он закричал: «Хасси!» — от боли страшной,
А руку кстати парализовало.

(Сей громкий крик, точнее восклицанье,
Не знак голосовой и не пароль,
А просто у арабов указанье
На острую физическую боль.)

Всего же Тальха в битве получил
Иль тридцать пять, иль тридцать девять ран,
Пока лишенный крови, да и сил
Не придавил измученно бурьян.

…Чуть позже об Ухуде вспоминая,
О Тальхе Абу Бакр говорил:
«Весь этот день от края и до края
Днём Тальхи бин Убайдуллаха был!»

Асхабу вторил и Пророка глас,
Который не соврёт и не обманет,
«Кто рад узреть Шахида среди нас,
Пусть тот на Тальху непременно взглянет!»

Часть двадцать седьмая. Последний защитник

И вот теперь с Посланником остался
Абу Ваккаса славный сын Саад,
Что меткою стрельбою отличался,
Имея ясный ум и меткий взгляд.

Пророк, Саада меткость признавая,
Ему свой лук со стрелами отдал
И, проявить усердье побуждая,
Восторженно сподвижнику сказал:

«Стреляй, да станут выкупом твоим
Родной отец мой и родная мать!» —
И после уж другому и другим
Не довелось подобное слыхать.

(Увы сегодня меньше снайперов,
Чем в славную эпоху Мухаммада,
А ведь стрельба — одна из тех основ,
Что формируют формулу Джихада…)

В сей роковой момент с высот небесных
Господь муслимам помощь оказал
И ангелов могучих и известных
Посланнику в поддержку ниспослал.

То были Джибриил и Микаил,
Что вовремя с Пророком оказались
И, защищая Мухаммада тыл,
Неистово и яростно сражались.

Их яркость лиц, и белизна одежды,
И сталью виртуозное владенье
Свели на нет все мушриков надежды
И планы на его уничтоженье!

И всё ж в сей битве ранен был Пророк,
Хоть охраняем был самозабвенно,
А кто и как такое сделать смог,
Мы, ин-ша Аллах, узнаем непременно.

Часть двадцать восьмая. Ранения Пророка

В сём на Пророка дерзостном напоре
Участвовал неверный брат Саада,
Он яростно и на своё же горе
Забрасывал камнями Мухаммада.

Один из сих камней достигнул цели
И выбил зуб, и край губы рассёк,
И по лицу Пророка еле-еле
Потёк кровавой струйкой ручеек.

Затем мекканский воин бин Шихаб —
Такими сатана обычно правит —
Нанёс удар, что был, совсем не слаб,
И вот уж кровью лоб Пророка залит.

И к этим испытаньям в довершенье
К Пророку всадник мушриков прорвался
И, даже не скрывая намеренье,
Сей враг добить Пророка попытался.

Удар был по Посланника плечу,
Но панцирь Мухаммада был надёжен —
Броню Аллаха не пробить мечу
Неверного врага с неверных ножен!

Тогда мушрик нанёс удар второй,
Что был таким же сильным, как и первый,
Но Мухаммад со шлемом вышел в бой,
И выдержал и шлем, и сталь, и нервы!

Сей меч Пророка не достиг лица,
И грязные надежды не сбылись,
Лишь кованного шлема два кольца
В лицо благословенное впились.

Сражаясь уже через не могу
И вытирая кровь платком дорожным,
Сказал Посланник своему врагу:
«Да сделает Аллах тебя ничтожным!»

Часть двадцать девятая. Асхабы собираются вокруг Пророка

И вскоре к Мухаммаду подоспели
Асхабы те, кто все ещё не пал,
Кто раньше и быстрей, кто еле-еле,
Но тех, и тех был искренен амал.

Прибывшие на помощь к Мухаммаду,
Под градом копий и летящих стрел
Построили вокруг него ограду
Из своего оружия и тел.

И кстати первым прибыл ас-Сыддик
(Да будет к нему милостив Аллах!)
Затем уже примчался через миг,
Абу Убайда ибну аль-Джаррах.

Их встретил Мухаммада грустный взгляд,
Что на лежащем воине застыл:
«Идите, посмотрите, как там брат,
Что Рай в сраженьи этом заслужил!»

И два асхаба к Тальхе поспешили,
Что раненый лежал неподалеку,
Его глаза полузакрыты были,
Прикрыв частично взора поволоку.

И Тальхе свою помощь оказав,
Сподвижники к Посланнику вернулись,
И в действиях своих являя нрав,
В заботу о Пророке окунулись.

Абу Убайды чуткое вниманье,
И Сыддика известные слова,
Сподвижников взаимопониманье…
Об этом всём тридцатая глава.

Часть тридцатая. Два асхаба

Посланник, как мы помним, ранен был,
А два кольца от шлема впились в щёку.
И их ас-Сыддик вытащить решил,
Чтоб облегчить страдания Пророку.

Он начал было, пряча нервный тик,
Но праведный асхаб воззвал к нему:
«Тебя я заклинаю, о Сыддик,
Позволь мне это сделать самому!»

И расшатав одно кольцо зубами,
Сподвижник его вырвал наконец,
С ним выпал зуб, что жил во рту годами
И звался средь других зубов резец.

Настал черёд второго из колец,
Над ним Абу Убайда дольше бился,
При сем амале пал другой резец,
И вот уж рот частично оголился.

Чуть позже, озаряя смехом лик,
Средь шуток и правдивых, и не грубых,
Сказал о своём брате ас-Сыддик:
«Абу Убайда — лучший из беззубых!»

…Меж тем атаки всё сильнее стали
И численность мекканцев возрастала,
А братья, что к Пророку подбежали,
Не охлаждали уж сего накала.

И все ж с упорством обречённых билась
Сия покорных Господу ватага,
И в этой схватке ярко проявилась
Прославленных муджахидов отвага!

Часть тридцать первая. Амал подоспевших

Одним из к Мухаммаду подбежавших
Был тот, кто в этой битве преуспел,
Он встал спиною в сторону стрелявших
И прикрывал Посланника от стрел.

Хоть слёзы были на лице видны,
Но воин сей не отошёл ни разу,
От стрел же, что торчали из спины,
Муджахид был подобен дикобразу!

И это был опять Абу Дуджана
(Но мы с тобой, мой брат, не удивились),
Что не жалел ни головы, ни стана,
Хотя другие тоже отличились.

К Пророку Абу Тальха подоспел, —
Теперь мы о сподвижнике другом, —
Что тоже защищал его от стрел
Своим обитым кожею щитом.

Сей воин тоже был из снайперов
И он в бою без промаха стрелял,
Посланник же сквозь слабости покров
Стрельбу асхаба взглядом провожал.

Пророк и сам стрелял во время битвы,
Пока не раскрошилась тетива,
Со стрелами летели и молитвы,
Чьи безусловно действенны слова.

Достойно бился и Абдур-Рахман,
Что из Благословенных десяти,
Он получил в сраженьи двадцать ран,
Чьи шрамы продолжал всю жизнь нести.

В сей битве он лишился и зубов
От мощного противника удара,
Но тот, кто БисмиЛляхи пасть готов,
Не сетует на тонкости кадара!

Часть тридцать вторая. Шахада Мусхаба бин Умайра

О искренняя искренних Шахада,
Что лучших и возвышенных мечта!
Ты пропиталась дуновеньем Сада,
И ты благих деяний высота!

Ты снова наилучшего избрала,
Конечно, не забыв про остальных,
Того, чьё благочестие амала
Перековало многих из земных!

Сей воин был вершиной даавата
И лидером мединской молодежи,
Мусхабом бин Умайром звали брата —
Я так хотел быть на него похожим!

Являясь знаменосцем-мухаджиром,
Он знамя дланью правою держал,
А левой, находясь перед Амиром,
Искусно нападенье отражал!

Когда же длань со стягом отрубили,
Сей воин знамя левой подхватил,
Но действия врага весомы были,
И мушрик эту тоже отрубил!

Асхаб упал бессильно на колени,
Обрубками удерживая стяг,
Но тут, подобный смертоносной тени,
Его добил неугомонный враг.

Таким было свидетельство Мусхаба,
Нашедшее в сраженьи наконец
Амира, проповедника, асхаба,
Му’мина и целителя сердец!

Часть тридцать третья. Отход мусульман в горы

В условиях сих горестных утрат,
Что не могли на войске не сказаться,
Усилия умножив во сто крат,
Посланник начал в горы прорываться.

Прорыв был этот дерзок, но удачен,
А действия упорны и едины,
Поэтому успех был однозначен
И Мухаммад достиг горы вершины.

Муслимы понемногу собирались,
И множились усталые ряды,
Пока на поле брани не остались
Лишь те, кто в битве сей ушёл в Сады!

И наконец, в последней части боя
(Конечно, это было неспроста)
На братьев снизошла волна покоя,
И ими овладела дремота.

И ватными вдруг сделались тела,
И падало оружие из рук,
И стали неразборчивы слова,
И лица затуманились вокруг.

Сие являлось признаком того,
Что Бог решил покорных сохранить.
И это было волею Его,
Которую рабам не изменить!

Меж тем Посланник лагеря достиг,
Где сделал наконец-то омовенье,
И устремив на небо грустный лик,
Призвал на мусульман благословенье.

Затем молитву сидя совершил
(Молиться стоя раны не давали).
И все, кто позади Пророка был,
В намазе этом тоже не вставали.

Часть тридцать четвертая. Обезображивание Шахидов

Не зная о Пророке достоверно,
Но полагая, что он вряд-ли жив,
Мушрики отступили планомерно,
Сраженье понемногу прекратив.

Одни из них вернулись в лагерь свой,
Собрав в бою своих трофеев долю,
Иные же, презревшие покой,
Носились и кружилися по полю.

И эта группа трупы расчленяла
И вспарывала бренные тела,
Их, кстати, Хинд бинт Утба возглавляла,
Чьё сердце покрывала мести мгла!

Ей показали хладный труп Хамзы
(Он был причиной всех её забот).
И с именем тотема аль-Уззы
Она вспорола воину живот.

И Хинд оттуда печень извлекла,
Внимая злобы внутреннему гласу,
И принялась жевать, но не смогла
И выплюнула кровяную массу.

Другие от неё не отставали
И, двигаясь средь павших стаей шумной,
Иль резали, иль просто отрывали,
Поддавшись вакханалии безумной.

…Я помню вид безжизненного тела
С улыбкою лежащего Мурада,
И как пила чудовищно шумела,
Кромсая ребра воина Джихада.

Часть тридцать пятая. Участие мусульманок в сраженье

В сей части я хочу упомянуть,
Быть может, в запоздалом чуть стремленьи,
О сёстрах, что избрали этот Путь
И приняли участие в сраженьи.

Одна из них звалася Умм Амара,
Что в битве находилась пред Пророком
И ставшая для мушриков удара
Искусным отражением и блоком,

Владея удивительно мечом,
Что многих в этой битве изумляло!
Ей был любой противник нипочём,
Скорей, она сама его искала!

Сия сестра в сраженьи получила
Двенадцать и больших, и малых ран.
Она для многих воинов мерило,
Тем более для слабых мусульман!

Старалася и юная Аиша,
А с нею Умм Суляйм и Умм Салит,
Нашлася и для них в Джихаде ниша,
Что Раем и сверкает, и блестит!

Чуть подобрав полы своей одежды,
Они таскали бурдюки с водой,
Неся с водою раненым надежду
Иль продолжать, или покинуть бой!

И здесь, и там их голени мелькали.
И здесь, и там был виден их амал…
Да не познают горя и печали
Все те, кто на Стезю Аллаха встал!

Часть тридцать шестая. Умм Айман

И тему славных женщин продолжая,
Мы вспомним негритянку Умм Айман,
Что тоже, ин-ша Аллах, достойна Рая
За силу духа, верность и иман!

Она была служанкой Мухаммада,
Пока его пора младая длилась,
Вот и сейчас, идя Стезёй Джихада,
Она с Пророком рядом находилась.

Увидев, как муслимы побежали,
Она швырять в них землю начала.
И в гуще распоясавшейся стали,
Посильное участье приняла.

В разгар благословенного амала
В неё стрела безбожника вонзилась.
И Умм Айман сражённая упала,
При этом её тело обнажилось.

Смотря на мусульманки аурат,
Мушрик над нею весело смеялся.
«Стреляй, во имя Господа, Саад!» —
Посланника железный глас раздался.

Асхаб схватил стрелу без острия,
Стрелу другую он не попросил,
И выстрелил, дыханье затая,
И нечестивца в шею поразил.

Мушрик упал и тоже обнажился —
Теперь уже он не был горд и рад,
И ядовитый смех его не лился —
Теперь уже смеялся Мухаммад!

…Вот здесь и молвил фразу Мухаммад,
Саада изменившую судьбу:
«Ты отомстил за павшую, Саад,
Да не оставит Бог твою мольбу!»

Часть тридцать седьмая. Диалог Абу Суфьяна и Умара

Когда уж ход сраженья завершился,
Принёсший и успех и пораженье,
Абу Суфьян к муслимам обратился,
Что на горе нашли своё спасенье:

«О люди, есть ли с вами Мухаммад?» —
На сей вопрос никто не дал ответа.
«А может, жив его Правдивый брат?» —
И вновь одно молчание на это.

«А есть ли среди вас сын аль-Хаттаба?» —
Абу Суфьян никак не унимался.
И хоть вопрос звучал совсем не слабо,
Ответа мушрик так и не дождался.

И повернувшись к воинам своим,
Сей многобожник громко рассмеялся:
«Уже не сеять смуту сим троим!»
Но тут уж аль-Фарук не удержался:

«О враг Аллаха, живы эти трое,
Господь Миров не дал исчезнуть им,
И вас это не раз ещё расстроит…»
Но мушрик не решился спорить с ним.

«Мы вам за пораженье отомстили! —
Абу Суфьян был рад и увлечён. —
И всех погибших ваших осквернили,
Я не при чём, но я не огорчён!

Для нас сей бой закончился успехом,
Сие с успехом прошлым вашим схоже…»
Умар бин аль-Хаттаб ответил смехом:
«Пусть так, но это не одно и то же!»

И он изрёк, вложив всю боль свою,
Слова, что актуальны и нетленны:
«Запомни, наши павшие — в Раю,
А ваши, ин-ша Аллах, в Огне Геенны!»

Часть тридцать восьмая. Шахада новообращенного

Уж после многобожников ухода
Покорные спустились понемногу,
Чтобы найти средь павшего народа,
Всех тех, кто не ушёл, но близок к Богу.

И люди отыскали средь лежащих
Израненного Амра бин Сабита,
Что был из на сражение спешащих,
Но сердце чьё пока было закрыто.

И муслимы спросили у героя:
«О Амр, что привело тебя сюда:
Прозренье после долгого застоя
Иль меж родами старая вражда?»

«ВаЛлахи, я покинул отчий кров
Не из-за отношенья к племенам,
Я здесь во имя Господа Миров!
Я здесь, чтоб наконец принять Ислам!»

Затем, произнеся свою Шахаду,
Сей воин испустил мятежный дух…
Воистину, не следует Джихаду
Лишь тот, кто сердцем и незряч, и глух!

Когда о нём Пророку рассказали,
Посланник молвил, счастья не скрывая:
«Сей воин нынче вне любой печали,
Сей воин нынче — обитатель Рая!»

Абу Хурейра, тот, что Амра знал,
Добавил тонкость к этому рассказу:
«Наш славный брат, что при Ухуде пал,
Не помолился Господу ни разу!»

Часть тридцать девятая. Нифак Кузмана

Иная участь Кузмана постигла,
Что вроде бы спешил дорогой к Саду,
Но племенная страсть пред ним воздвигла,
Слепую и высокую преграду!

Мединец этот доблестно сражался
И восьмерых мекканцев зарубил,
Но после битвы, раненый, признался,
Чем многих неприятно удивил:

«ВаЛлахи, ради преданности роду
Я взял оружье, вышел и сражался.
И сделал это племени в угоду,
Иначе, я б на битву не поднялся!»

Не выдержав чуть позже боли ран,
Медины житель вскрыл кинжалом вены
И к сожаленью многих мусульман
Ушёл в объятья Пламени Геенны!

Когда же это кто-то вспоминал
В присутствии Пророка Мухаммада,
Посланник неизменно отвечал:
«Сей человек есть обитатель Ада!»

Таков удел идущих на войну
(Которых так поддерживают бесы)
За нацию, за землю, за страну,
Короче, за мирские интересы!

…Внимая ясным разумом и взглядом,
Внимай и сердцем, мой в Исламе брат:
Война тогда становится Джихадом,
Когда во имя Господа ният!

Часть сороковая. Павших на поле боя предают земле

И начались Шахидов погребенья,
Которыми руководил Пророк,
Но прежде, глядя на приготовленья,
Он голосом торжественным изрёк:

«Всех тех, кто ради Господа убит,
Сражаясь и надеясь на Него,
Аллах в день Воскресенья воскресит
С кровоточащей раною его!»

А тех, кого в Медину отвезли,
Пророк решил вернуть без промедленья,
Чтоб там, где братья смерть свою нашли,
Предать сырой земле без омовенья!

Погибших хоронили в их одежде,
Но без кольчуг и кожаных изделий,
По двое, что не делалося прежде,
Укутав в плащ, хватавший еле-еле.

Но первым опускали в хлад и тень
Того из них, кто лучше знал Коран,
Что непременно станет в Судный День
Заступником для лучших мусульман.

В день похорон муслимы потеряли
Носилки с бренным телом Ханзали,
Их долго и томительно искали,
Пока вдруг пред собою не нашли.

С них и текла, и капала вода —
Знамения бывали и бывают.
Пророк Аллаха вымолвил тогда:
«То ангелы героя омывают!»

И с этих пор и снова, и опять
Святая аравийская земля
Сего Шахида стала называть:
«Маляиками омытый Ханзаля!»

Часть сорок первая. Похороны Хамзы

Сподвижник Мухаммада бин Масхуд,
Которому Всевышний знанья дал,
И тот, кого Эдема кущи ждут,
Об этом дне чуть позже рассказал:

«В тот скорбный день я лицезрел Пророка,
Печального во многие разы,
Стоящего в тиши и одиноко
Пред телом изувеченным Хамзы.

Он уложил его главой к Каабе
(Воистину со смыслом сей амал,
Что в каждом ритуале и адабе)
И долго и безудержно рыдал!»

Муслимов скорбь не ведала границ,
И их сердца на части разрывались
При виде изуродованных лиц,
Что прежде и грустили, и смеялись.

Хамзу плащом Посланник обмотал,
Что выглядел убогим пред другими —
Он голову и тело прикрывал,
А ноги оставалися нагими.

И на ноги накинув тростнику,
Земле в итоге воина предали.
Но как предать земле свою тоску?
И как похоронить свои печали?

…Вот так нашёл приют последний тот,
Кто жил, дышал и мыслил Газаватом…
Сегодня Богом проклятый народ
Его могилу сделал зияратом!

 

Окончание

Из разных достоверных сообщений,
Которых уж немалое число,
В сей битве, или после от ранений
Покорных Богу семьдесят ушло.

Средь них всего четыре мухаджира,
А остальные жители Медины.
На это нам указывает Сира,
И в этом все историки едины.

Мушриков же чуть меньше сорока,
Но в сём числе погибших есть сомненья…
На этом завершается строка
Представленной мной хроники сраженья.

Я сей амал частично сократил,
Чтоб вас длина его не утомила,
И не жалея времени и сил,
Старался рассказать о том, что было.

Я к критике по-прежнему готов, —
Её я принимал и принимаю, —
Но только тех, кто свой оставил кров
И, взяв оружье, устремился к Раю!

А всем сидящим хочется сказать:
Мы сидя Халифат не возродим,
И вам решать, вставать иль не вставать,
Но с вами иль без вас – мы победим!

…Спеша к благословенному концу,
Мы возвращаем Божий Дин к истоку.
Хвала за всё Единому Творцу!
И мир Его последнему Пророку!

 

 

Ахмад бин Герейхан ад-Дагестани, да освободит его Аллах !

 

ИА ИсламДин

About islamdin

Прочитать также

ИМАМ ШАМИЛЬ

Имам Шамиль. Легенда газавата. Борец за веру. Праведный амир. Вернув Кавказу святость шариата, Вступил в …

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.